Деконструктивизм

Деконструктивизм — это постмодернистское архитектурное движение, появившееся в 1980-х годах. Оно создает впечатление фрагментации построенного здания, обычно характеризующегося отсутствием очевидной гармонии, непрерывности или симметрии. Его название — это сочетание слов «конструктивизм» и «деконструкция», формы семиотического анализа, разработанной французским философом Жаком Деррида. К архитекторам, чьи работы часто описываются как деконструктивистские (хотя во многих случаях сами архитекторы отвергают этот ярлык), относятся Заха Хадид, Питер Айзенман, Франк Гери, Рем Колхаас, Даниэль Либескинд, Бернар Чуми и Coop Himmelb(l)au.

Этот термин не относится непосредственно к деконструированным визуальным элементам стиля, как предполагает английское прилагательное, а происходит от основ этого движения в противовес русскому конструктивистскому движению времен Первой мировой войны, которое «нарушало правила» классической архитектуры посредством французского языка.

Помимо фрагментации, деконструктивизм часто манипулирует внешней оболочкой конструкции и использует непрямоугольные формы, которые, кажется, искажают и смещают устоявшиеся элементы архитектуры. В итоге визуальный облик характеризуется непредсказуемостью и контролируемым хаосом.

История стиля

Деконструктивизм привлек внимание общественности благодаря архитектурному конкурсу 1982 года в парке Ла-Виллет, в частности, работам Жака Деррида и Питера Эйзенмана и победной работе Бернара Чуми, а также выставке деконструктивистской архитектуры в Музее современного искусства в Нью-Йорке в 1988 году, организованной Филипом Джонсоном и Марком Уигли. Чуми заявил, что называть работы этих архитекторов «движением» или новым «стилем» неуместно и свидетельствует о непонимании их идей, и считал, что деконструктивизм — это просто шаг против практики постмодернизма, которая, по его словам, включала «изготовление дорических храмовых форм из фанеры».

Среди других влиятельных выставок можно отметить открытие в 1989 году Центра искусств Векснера в Колумбусе, спроектированного Питером Эйзенманом. На нью-йоркской выставке были представлены работы Фрэнка Гери, Даниэля Либескинда, Рема Колхааса, Питера Эйзенмана, Захи Хадид, Coop Himmelb(l)au и Бернара Чуми. После этих выставок некоторые архитекторы, связанные с деконструктивизмом, дистанцировались от него; тем не менее, термин прижился и стал обозначать общее направление в современной архитектуре.

Ранние предшественники архитектурного движения можно найти в промышленном дизайне, в частности, в дизайне пишущей машинки Olivetti Valentine 1969 года, разработанном Этторе Соттсассом. Это был нонконформистский дизайн, который деконструировал типичный корпус пишущей машинки, обнажив обычно скрытые элементы с помощью «плавающих клавиш» и пластиковой «направляющей» в цвет корпуса перед пробелом, визуально отделенной от основного корпуса пишущей машинки.

Модернизм и постмодернизм

Термин «деконструктивизм» в современной архитектуре противопоставляется упорядоченной рациональности модернизма и постмодернизма. Хотя архитекторы-постмодернисты и зарождающиеся деконструктивисты публиковались в журнале «Oppositions» (издававшемся с 1973 по 1984 год), содержание этого журнала знаменует собой решающий разрыв между двумя движениями. Деконструктивизм занял конфронтационную позицию по отношению к истории архитектуры, стремясь «разобрать» архитектуру. В то время как постмодернизм вернулся к историческим отсылкам, которые модернизм отвергал, возможно, иронично, деконструктивизм отверг постмодернистское принятие таких отсылок, а также идею орнамента как второстепенного элемента или украшения.

Помимо «Oppositions», определяющим текстом как для деконструктивизма, так и для постмодернизма стала работа Роберта Вентури «Сложность и противоречие в архитектуре» (1966). В ней он выступает против чистоты, ясности и простоты модернизма. С её публикацией функционализм и рационализм, две основные ветви модернизма, были опровергнуты как парадигмы. Постмодернист Вентури считал, что орнамент и исторические аллюзии добавляют архитектуре богатство, которого модернизм лишился. Некоторые постмодернистские архитекторы пытались вновь применять орнамент даже к экономичным и минималистичным зданиям, которые Вентури описывал как «декорированный сарай». Рационализм дизайна был отвергнут, но функционализм здания оставался в некоторой степени нетронутым. Это близко к тезису следующей крупной работы Вентури, в которой говорится, что знаки и орнамент могут быть применены к прагматичной архитектуре и привнести философские сложности семиологии.

Деконструктивистское прочтение «Сложности и противоречия» совершенно иное. В деконструктивизме предметом проблематики и тонкостей становилось само здание, без отстранения от орнамента. Вместо разделения орнамента и функции, как это делали постмодернисты, такие как Вентури, функциональные аспекты зданий ставились под сомнение. Геометрия для деконструктивистов была тем же, чем орнамент для постмодернистов — предметом усложнения, и это усложнение геометрии, в свою очередь, применялось к функциональным, структурным и пространственным аспектам деконструктивистских зданий. Одним из примеров деконструктивистской сложности является Музей дизайна Vitra Фрэнка Гери в Вайль-ам-Райне, который берет типичный не украшенный белый куб модернистских художественных галерей и деконструирует его, используя геометрию, напоминающую кубизм и абстрактный экспрессионизм. Это подрывает функциональные аспекты модернистской простоты, беря за отправную точку модернизм, в частности, интернациональный стиль, на который напоминает его белый оштукатуренный фасад. Еще одним примером деконструктивистского прочтения « Сложности и противоречия» является Центр искусств Векснера Питера Эйзенмана. Центр Векснера берет за основу архетипическую форму замка , которую затем наполняет сложностью посредством серии разрезов и фрагментаций. Трехмерная сетка проходит через здание несколько произвольно. Эта сетка, как отсылка к модернизму, атрибутом которого она является, сталкивается со средневековой античностью замка. Некоторые колонны сетки намеренно не достигают земли, паря над лестницами, создавая ощущение невротического беспокойства и противореча структурному назначению колонны . Центр Векснера деконструирует архетип замка и наполняет его пространства и структуру конфликтом и различиями.

Деконструктивистская философия

Некоторые архитекторы-деконструктивисты находились под влиянием французского философа Жака Деррида. Эйзенман был другом Деррида, но даже несмотря на это, его подход к архитектурному проектированию сформировался задолго до того, как он стал деконструктивистом. Для него деконструктивизм следует рассматривать как продолжение его интереса к радикальному формализму. Некоторые представители деконструктивизма также находились под влиянием формальных экспериментов и геометрических дисбалансов русского конструктивизма. В деконструктивизме также встречаются отсылки к движениям XX века: взаимодействию модернизма и постмодернизма, экспрессионизму, кубизму, минимализму и современному искусству. Деконструктивизм стремится отойти от якобы ограничивающих «правил» модернизма, таких как «форма следует за функцией», «чистота формы» и «верность материалам».

Основной канал перехода от деконструктивистской философии к теории архитектуры проходил через влияние философа Жака Деррида на Питера Эйзенмана. Эйзенман черпал некоторые философские основы из литературного движения «Деконструкция» и напрямую сотрудничал с Деррида над проектами, включая заявку на конкурс в Парке де ла Виллетт, задокументированную в «Хоровых работах». И Деррида, и Эйзенман, а также Даниэль Либескинд занимались «метафизикой присутствия», и это является основной темой деконструктивистской философии в теории архитектуры. Предположение состоит в том, что архитектура — это язык, способный передавать смысл и воспринимать его методами лингвистической философии. Диалектика присутствия и отсутствия, или твердого и пустого, встречается во многих проектах Эйзенмана, как реализованных, так и не реализованных. И Деррида, и Эйзенман считают, что локус, или место присутствия, — это архитектура, и та же диалектика присутствия и отсутствия встречается в строительстве и деконструктивизме.

По мнению Деррида, чтение текстов лучше всего проводить при работе с классическими нарративными структурами. Любой архитектурный деконструктивизм требует существования определенной архетипической конструкции, прочно устоявшегося условного ожидания, с которым можно гибко взаимодействовать. Проект резиденции Фрэнка Гери в Санта-Монике (1978 г.) был назван прототипом деконструктивистского здания. Его отправной точкой был прототипичный пригородный дом, воплощающий типичный набор предполагаемых социальных смыслов. Гери изменил его объем, пространственные оболочки, плоскости и другие ожидания в игривой подрывной деятельности, акте «де»конструкции.

Помимо концепций Деррида о метафизике присутствия и деконструктивизме, его понятия следа и стирания, воплощенные в его философии письма и архе-письме, нашли отражение в деконструктивистских мемориалах. Даниэль Либескинд задумывал многие из своих ранних проектов как форму письма или дискурса о письме и часто работал с формой конкретной поэзии. Он создавал архитектурные скульптуры из книг и часто покрывал модели текстами, открыто заставляя свою архитектуру отсылать к письму. Понятия следа и стирания Либескинд подхватил в эссе и в своем проекте Еврейского музея Берлина. Музей задуман как след стирания Холокоста , призванный сделать его тему понятной и пронзительной. Мемориалы, такие как Мемориал ветеранам Вьетнама Майи Лин и Мемориал убитым евреям Европы Питера Эйзенмана, также, как говорят, отражают темы следа и стирания.

Конструктивизм и русский футуризм

Еще одно важное направление в деконструктивистской архитектуре черпает вдохновение из конструктивистского и русского футуристического движений начала ХХ века, как в графическом оформлении, так и в их новаторской архитектуре, большая часть которой в итоге не была реализована.

Художники Наум Габо, Эль Лисицкий, Казимир Малевич и Александр Родченко оказали влияние на графическое восприятие геометрических форм архитекторов-деконструктивистов, таких как Заха Хадид и Coop Himmelb(l)au. Как деконструктивизм, так и конструктивизм занимались тектоникой создания абстрактной композиции. Оба направления были сосредоточены на радикальной простоте геометрических форм как на основном художественном содержании, выраженном в графике, скульптуре и архитектуре. Однако конструктивистская тенденция к пуризму отсутствует в деконструктивизме: форма часто деформируется при деконструкции конструкции. Также ослаблена или отсутствует пропаганда социалистических и коллективистских идей.

Основными графическими мотивами конструктивизма были прямоугольная планка и треугольный клин, другими — более простые геометрические формы квадрата и круга. В своей серии «Проуны» Эль Лисицкий собрал коллекции геометрических фигур под разными углами, свободно парящих в пространстве. Они напоминают основные структурные элементы, такие как стальные стержни или пиломатериалы, свободно прикрепленные, сложенные или разбросанные. Они также часто создавались на основе чертежей и имеют общие черты с техническим и инженерным черчением. Похожа по композиции деконструктивистская серия «Микромеги» Даниэля Либескинда.

«Символическое разрушение стены, осуществляемое посредством введения конструктивистских мотивов наклонных и перекрещенных прутьев, создает подрыв стен, определяющих сам прут. ... Этот кажущийся хаос на самом деле конструирует стены, определяющие прут; он и есть структура. Внутренний беспорядок порождает прут, одновременно раскалывая его, в то время как вдоль его длины образуются рваные раны». — пишут Филип Джонсон и Марк Уигли в «Деконструктивной архитектуре».

Современное искусство

Два направления современного искусства — минимализм и кубизм — оказали влияние на деконструктивизм. Аналитический кубизм, безусловно, повлиял на деконструктивизм, поскольку формы и содержание анализируются и рассматриваются с разных точек зрения одновременно. Синхронность разрозненного пространства очевидна во многих работах Фрэнка Гери и Бернара Чуми. Синтетический кубизм, с его применением искусства найденных объектов, не оказал столь значительного влияния на деконструктивизм, как аналитический кубизм, но его черты все же прослеживаются в ранних и более народных работах Фрэнка Гери. Деконструктивизм также разделяет с минимализмом отрыв от культурных отсылок.

Склонность к деформации и смещению также имеет черты экспрессионизма и экспрессионистской архитектуры, связанные с деконструктивизмом. Иногда деконструктивизм отражает различные формы экспрессионизма, неоэкспрессионизма и абстрактного экспрессионизма. Угловые формы киноцентра Уфы, спроектированного Coop Himmelb(l)au, напоминают абстрактные геометрические формы пронумерованных картин Франца Клайна в их не украшенных массах. Киноцентр Уфы также мог бы стать подходящим местом для угловатых фигур, изображенных на немецких городских уличных сценах Эрнста Людвига Кирхнера. Творчество Василия Кандинского также имеет сходство с деконструктивистской архитектурой. Его переход к абстрактному экспрессионизму и отказ от фигуративного искусства находится в том же духе, что и деконструктивистский отказ от орнамента в пользу геометрии.

В 1980-х и 1990-х годах несколько художников внесли свой вклад в деконструктивизм или принимали в нём участие. Майя Лин и Рэйчел Уайтрид — два таких примера. Проект Лин 1982 года для Мемориала ветеранов Вьетнамской войны, с его гранитными плитами, разделяющими плоскость земли, — один из них. Его осколочная форма и сведение содержания к минималистичному тексту повлияли на деконструктивизм, с его ощущением фрагментации и акцентом на прочтении памятника. Лин также работала над проектом Центра Векснера Эйзенмана. Архитектурные пространства, созданные Рэйчел Уайтрид методом литья, — ещё один пример слияния современного искусства и архитектуры. «Призрак» (1990), целое жилое пространство, отлитое из гипса и затвердевающее пустоту, отсылает к концепции архитектурного присутствия Деррида. «Разрезы зданий» Гордона Матта-Кларка представляли собой деконструированные фрагменты зданий, выставленные в художественных галереях. 

Подпишитесь на наши соцсети: ВКонтакте, X (Twitter)